Войска НКВД в годы Великой Отечественной войны — это не мифические заградотряды с пулеметами позади наступающих частей Красной Армии. На самом деле, именно они первыми приняли удар на Государственной границе СССР, затем сражались вместе с регулярными войсками РККА всю войну, вели диверсионную и разведывательную борьбу в тылу противника и выполняли еще целый ряд сложных и ответственных заданий.
… Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение оставить Киев. В ночь с 18 на 19 сентября 1941 года основные силы советских войск были сняты с правобережных оборонительных рубежей, части переправлялись на левый берег Днепра, началось отступление. Киевские мосты нужно было взорвать. Эта задача была возложена на 4 дивизию НКВД полковника Ф.М. Мажирина. Федор Максимович Мажирин вспоминал: «День 19 сентября выдался на удивление солнечным и теплым. Над Днепром чистое голубое небо. Часов в 11 утра фашисты открыли ураганный огонь по юго-западным окраинам города, а затем осторожно двинулись вперед, к мостам. Еще немного и их надо взрывать. Сигнал — и мы со своего командного пункта увидели столбы огня и дыма над железнодорожным мостом. Взлетел на воздух Дарницкий мост. Облитый смолой и бензином, вспыхнул деревянный Наводницкий мост. И вот, прямо перед нашим КП, на мосту сверкнула вспышка и черный султан взрыва подбросил вверх искореженные пролеты. На мгновение обнажилось песчаное дно, затем воды Днепра сомкнулись, и вокруг груды обломков посредине реки беспорядочно заплясали волны. Потом у берега взвилось несколько водяных фонтанов: моряки Днепровской флотилии уничтожили свои корабли. Над Днепром повисло облако дыма и пыли».
После подрыва мостов дивизия начала отходить в сторону Борисполя. 20 сентября по приказу командования 37 армии дивизия заняла оборону на участке село Александровка- хутор Гора., прикрывая отход армии. Не успев оборудовать позиции сразу приняла бой. Противник силами двух полков при поддержке 50 танков, двух артдивизионов и авиации развернул наступление. Атаку удалось отбить, немцы потеряли 10 танков и около 300 человек, но в это время прорвав оборону на северо-востоке фашисты заняли Борисполь. Дивизия оказалась в окружении. Заняли круговую оборону. После артиллерийско-минометного обстрела противник пошел в наступление. Первую, а затем и вторую атаку врага удалось отбить. Кончились боеприпасы, было много убитых и раненных. Генерал-майор Ф.М. Мажирин так рассказал об этом бое: » Разгорелась жестокая схватка, все мои товарищи дрались с врагом не на жизнь, а на смерть. Героически погиб командир 57-го полка подполковник П.К. Алтуфьев: в атаке он захватил вражеское орудие и обратил его огонь в сторону фашистов, но разрывом снаряда ему оторвало ноги. Мы несли большие потери, противник окружил нас со всех сторон. Однако подразделениям 227-го полка и 81-му отдельному батальону удалось прорвать кольцо гитлеровцев и уйти на северо-восток…
В тяжелом положении оказалась пулеметная рота 56-го полка, обоз и артиллерия дивизии: вокруг них противник снова замкнул кольцо. В неравной схватке погибло больше половины бойцов. Оставшимся в живых удалось оторваться от фашистов и уйти в лес юго-восточнее Ковалина, откуда они потом выходили из окружения..
В боях под Киевом ( весь за период обороны города ) бойцы и командиры 4-й дивизии войск НКВД доказали свою беспредельную преданность Родине. Цифры — скучная вещь, но хочу сказать, что в этих боях дивизия уничтожила около 9000 гитлеровских солдат и офицеров, 6 самолетов, 57 танков и бронемашин, 53 орудия, 61 миномет, 23 пулемета, 9 тракторов, до 200 автомашин,32 мотоцикла. Наши воины захватили три знамени разбитых фашистских частей»
Оставив Киевский укрепленный район, соединения и части Юго-Западного фронта начали отход. В упорных сражениях гитлеровцам удалось окружить 5, 21, 26 и 37 армии. Находясь во вражеском кольце, советские войска вели ожесточенные бои, пытаясь прорваться в районах Прилуки — Лубны — Ромны. Вместе с частями 37-й армии отходили 4, 16 и 227-й полки НКВД и 20-й погранполк, подразделения 4-й дивизии. В боевых порядках 5-й армии сражались 18, 92 и 98 погранполки, 233-й конвойный полк. В составе 21-й армии действовали 17-й погранполк, а в 26-й — 94-й погранполк и 6-й мотострелковый полк. Войсковой тыл выходящих из окружения частей 38-й армии охранял 93-й погранполк. К этому времени все отошедшие с западной границы отряды Украинского погранокруга были переформированы в погранполки в войск НКВД. Прикрывая отход частей 37-й армии, в тяжелом положении сказался 227-й полк майора Т. И. Вагина. Секретарь партийного бюро полка политрук Дерганов, находясь в окружении. записал в своем дневнике: «20 сентября. Вчера соединились на Бориспольском шоссе с остальными подразделениями полка. Продолжаем арьергардные бои с наседающими гитлеровцами. Продовольствия нет, остатки сухарей передали раненым. Снова атака пехоты и танков противника Бой ведет батальон капитана Гузий. Атака отбита, но батальон обескровлен. 300 человек убитых и раненых — вот наши потери.
23 сентября. 10.00. Наш 1-й батальон уничтожил ружейно-пулеметным огнем и штыковым ударом вражеский отряд. В наших руках фашистское знамя. Это произошло у села Старое.
2 октября. 15.00. В районе с. Ерковцы моторизованным частям противника удалось «разрезать» полк на две группы. Во главе одной из них стал майор Вагин, во главе другой — комиссар полка батальонный комиссар Иванов.
19.00. Группа майора Вагина ведет неравный бой с гитлеровцами. Слышим крики: «Рус, сдавайся!» Старший политрук Антоненко и знаменосец старшина Абрамов ответили за всех: «Умрем, но не сдадимся!» Нас — горсточка. У всех — винтовки и всего один пулемет.
21.00. От полка осталось 50 человек. Многие ранены. Но, кроме лютой ненависти к врагу, нас ведет в бой великая любовь к Родине. 20 человек подали заявления о приеме в ряды Коммунистической партии.
3 октября. Нас осталось 45. Командир полка сказал: «Мы сделали все, что смогли. И даже больше. У нас нет ни продовольствия, ни боеприпасов. Приказываю: разбиться на 5 групп и пробиваться через линию фронта».
23.00. Двинулись на восток. Нас мало. Но с нами идет боевая слава полка. Мы пробьемся к своим!»
И они пробились. Через несколько месяцев, пополнив ряды, полк продолжил свой боевой путь у стен Сталинграда.
Крайне тяжелое положение сложилось в селе Городище, куда 19 сентября прибыли Военный совет и штаб Юго-Западного фронта. Обстановка с каждым часом все более осложнялась. Самолеты противника непрерывно бомбили село, где скопилось свыше трех тысяч бойцов и командиров, обозы, боевая техника. Вражеская пехота все туже стягивала кольцо вокруг населенного пункта.
«В одной из хат Кирпонос собрал руководящий состав, оказавшийся в Городище,— вспоминал маршал И. X. Баграмян.— Генерал Тупиков доложил обстановку. Враг обступает со всех сторон. По южному берегу реки Удай, у устья которой мы находимся, немцы укрепляют оборону фронтом на север; восточный берег реки Многа занимают танковые и моторизованные части Гудериана; к северу и северо-западу от нас крупные населенные пункты тоже захвачены противником.
После этой неутешительной информации воцарилось молчание. Его прервал генерал Кирпонос:
— Ясно одно: нужно прорываться. Остается уточнить, в каком направлении.
Кольцо окружения решили прорвать у села Чернух, где имелись броды через реку. Решено было создать три боевые группы: головную, которая должна была расчищать дорогу колонне штаба фронта, и две на флангах. Головной группой должен был командовать генерал М. И. Потапов. Мне приказали взять под свою команду роту НКВД с задачей прикрывать всю нашу колонну от противника с тыла…»
Однако события разворачивались не так, как планировалось. Большая группа мотопехоты противника, внезапно атаковав подразделения прикрытия, заняла гряду высот на восточной окраине села. Появилась угроза полного окружения. Отряду, который возглавил И. X. Баграмян, была поставлена задача выбить противника с занятых позиций, захватить мост через реку. Вместе с отрядом И. X. Баграмяна в бой за городищенские высоты вступили пограничники под командованием начальника штаба войск охраны тыла фронта полковника В. Т. Рогатина. В октябре 1941 года в докладной записке в штаб фронта он сообщал: «19 сентября в 18.30, выбив гитлеровцев с городищенских высот, мы восстановили положение. Тем самым ликвидировали возможность ведения прицельного огня противником по селу…
На рассвете 20 сентября 1941 года, после 35-километрового ночного марша и боя на городищенских переправах, отряды сосредоточились на подступах юго-западнее окраины с. Сенча… Решили с ходу овладеть всей западной стороной Сенчи, а также захватить сенченскую переправу. Автоматчики противника были оттеснены на восточную окраину Сенчи. Что же касается сенченской переправы, куда наступление было организовано с трех сторон, то первая атака успеха не имела: противник на переправе встретил нас организованным пулеметно-минометным огнем… В результате разведки боем было установлено, что мост заминирован, а переправу обороняли до двух батальонов вражеской пехоты, два 75-мм орудия, пять средних танков и минометы.
Учитывая, что гитлеровцы в любую минуту могут взорвать переправу, было решено отвести группу в район с. Лучки, что 3,5 км южнее Сенчи, с целью построить переправу из подручных средств и вывести личный состав из окружения…
Для обеспечения переправы в западном направлении было организовано наступление, которое увенчалось успехом. В ночь на 21 сентября 1941 года и на рассвете 22 сентября переправилось 5 тысяч бойцов и командиров…
В боях у с. Городище, Онча и Лучки разбито до батальона вражеской пехоты, подбито четыре средних танка; взято и уничтожено два противотанковых орудия, два миномета, сожжены две грузовые машины…»
Выйдя из вражеского кольца в районе Гадяча, группы соединились с частями Красной Армии.
67 суток пробивалась из окружения группа из 27 бойцов 4-й дивизии под командованием батальонного комиссара Е. С. Слуцкого. Верность присяге и войсковое товарищество выручали отряд в трудные минуты испытаний. Бойцы упорно двигались к линии фронта, уничтожая на пути мелкие группы противника. В конце ноября, пройдя по тылам врага свыше 700 километров, отряд вышел в расположение советских войск.
В октябре — декабре 1941 года в сводках политуправления войск НКВД СССР отмечалось: «…Вышли и выходят из окружения бойцы и командиры 4-й дивизии, оборонявшей Киевский укрепленный район. Действуя в тылу врага, подразделения дивизии уничтожили до 3000 немцев, отбили 2 фашистских знамени, свыше 200 велосипедов и мотоциклов, 10 машин, десятки пулеметов и минометов.
На 5.10.41 г. вышло из окружения и вернулось в свои части 1513 человек. По погранполкам и отрядам на 5.10 еще остается в окружепии 4528 человек… С 12.11 по 1.12 из окружения противника вышли 457 человек. Всего на 1.12 вышли из окружения 2897 бойцов, командиров и политработников. Выход из окружения мелких групп и одиночек продолжается».
Далее в сводке от 30 октября 1941 года говорилось: «Выполняя приказ командования, бойцы, командиры и политработники частей вели упорную борьбу в тылу противника и нанесли ему значительный урон. В борьбе с превосходящими силами врага многие бойцы, командиры и политработники проявили героизм, мужество и отвагу…
Политаппарат, партийные и комсомольские организации частей и подразделений, находясь в окружении, проводили большую политмассовую работу по укреплению морального состояния, сплочению личного состава и мобилизации бойцов и командиров на борьбу с врагом. Все жили одним стремлением: прорваться к своим…»
Тяжелые бои, окружение, гитлеровский оккупационный режим, подстерегавшая повсюду смерть не смогли сломить волю и стремление советских людей сражаться с ненавистным врагом. В этой обстановке главным для каждого бойца и командира было одно: выйти из вражеского кольца, влиться в ряды Красной Армии. Рассказывая о событиях, связанных с героической обороной Киева, бывший помощник начальника штаба 13-й дивизии войск НКВД, подполковник в отставке Петр Родионович Савченко писал: «…Чего- либо героического, на мой взгляд, ни я, ни мои товарищи в тот период не совершили. Сражаясь с фашистами, мы прежде всего выполняли долг перед Родиной, народом. Запомнилось окружение осенью 1941 года в районе Пирятина. Приходилось очень трудно, если не сказать более, но могу со всей ответственностью заявить: не было среди нас ни одного труса, предателя или паникера. Верили все без исключения: пробьемся. Хотелось как можно скорее стать в ряды регулярной армии и сражаться с врагом за нашу родную землю…»
В конце ноября 1941 года вышедшие с боями из окружения подразделения 19, 92, 94, 98-го погранполков и 6, 16, 28-го полков оперативных войск НКВД сосредоточились в районе Воронежа. В соответствии с приказом командующего Юго-Западным фронтом из них была сформирована 8-я мотострелковая дивизия, командиром которой назначен полковник Ф. М. Мажирин. Помимо этих частей в состав дивизии вошли 10-й артиллерийский полк и заново сформированные отдельные батальоны: танковый, минометный, инженерный, связи, автотранспортный, зенитно-артиллерийский дивизион, а также отдельные роты — разведывательная и противотанковых ружей, тыловые службы и подразделения. В июле 1942 года 8-я дивизия была переименована в 63-ю стрелковую. Вошедшие в ее состав 6, 16 и 28-й полки получили новую нумерацию и стали соответственно 226, 291 и 346-м стрелковыми полками.
Дивизия прошла славный боевой путь. Ее полки громили врага на Дону в районе Серафимович и станции Клетская, на подступах к Сталинграду и на Курской дуге, на Украине, в Прибалтике, на территории Польши и закончили войну, участвуя в Берлинской операции. В ноябре 1942 года дивизия была удостоена звания гвардейской и стала именоваться 52-й гвардейской стрелковой дивизией. На ее знамени высшая награда Родины — орден Ленина. Она удостоена также орденов Суворова и Кутузова, получила почетные наименования Берлинской и Рижской. Около 25 тысяч бойцов награждены орденами и медалями, одиннадцать стали Героями Советского Союза.
Утром 4 июля 1989 года 19-летний сын бельгийского фермера Вим де Лар мирно сидел на веранде дома своего отца в деревеньке Кооихем, пока ему на голову не упал советский истребитель МиГ-23М.
читать дальшеПриехавшая полиция долго ничего не могла понять. Откуда в в 15-ти километрах от бельгийско-французской границы, которую от СССР отделяет более 1000 километров и половина Европы мог взяться самолет с красными звездами на крыльях? Да еще и без пилота, поскольку в обломках истребителя не обнаружили никаких других тел, кроме тела несчастного Вим де Лара.
А пилота там и не могло быть – он катапультировался за 900 километров от места трагедии, в районе польского города Колобжег на берегу Балтийского моря.
4 июля 1989 года с аэродрома одной из авиачастей Северной советских группы войск в районе Колобжега поднялся в воздух истребитель МиГ-23М, пилотируемый летчиком 1-го класса полковником Николаем Скуридиным (общий налет более 1700 часов, в том числе на МиГ-23 – 527 часов). Хотя это и хороший налет, но Скуридин был не строевым лётчиком а начальником политотдела 239-й истребительной авиадивизии (замполиты в советской авиации для поддержания лётной квалификации тоже должны были самостоятельно налетать определенное количество часов).
Это был второй его полёт в тот день и всё шло нормально до определенной высоты, пока пилот не услышал хлопок в левом воздухозаборнике. Одновременно с хлопком резко упала скорость самолета и пропал шум мотора. Все это говорило об остановке двигателя и пилот поступил так, как предписывает поступать в таких случаях инструкция – он повернул истребитель в сторону моря и катапультировался.
МиГ-23М
Уже в воздухе, опускаясь на парашюте, Скуридинов увидел, что за турбиной снижающегося самолёта тянется чёрный дым. Над морем советские локаторы истребитель потеряли, а вылетевшие вслед за ним перехватчики аварийную машину не обнаружили. Решив, что самолёт упал в море все успокоились и занялись написанием рапортов.
А дальше произошло то, что впоследствии сами авиаторы назовут уникальным явлением: через 6 секунд после катапультирования пилота из-за изменения центровки самолёт прекратил снижение, а его двигатель начал увеличивать обороты. И МиГ продолжил полёт, набирая высоту в автоматическом режиме (автопилот продолжал работать) строго по заданному курсу.
Система опознавания «Я — свой» тоже оставалась включённой, потому Службы ПВО Польши и ГДР отнеслись к появлению на своих радарах советского самолета спокойно и проводили его до того момента, пока МиГ пройдя всю Восточную Германию не вышел на границу с ФРГ.
Маршрут полета без пилота
Позже представители западногерманской ПВО будут утверждать, что засекли советский самолёт и вели его с самой своей границы. Однако истребители бундесвера поднялись в воздух и попытались настичь МиГ когда он уже пересёк голландскую границу. И лишь пара американских истребителей F-15, поднявшихся с голландской базы Сустерберг на его перехват, настигла советский самолет. Подойдя вплотную к краснозвёздной машине, американские лётчики ее внимательно рассмотрели и отправили на командный пункт сообщение: «В кабине никого нет». Приказа сбить странную машину отдать никто не решился – как Советский Союз к этому отнесется неизвестно (а может в СССР очень любят именно этот МиГ и начнется война?) и к тому же полет уже проходил над густонаселенными районами Нидерландов и Бельгии. И тогда натовцы решили не делать ничего – авось МиГ израсходовав горючее сам потихоньку дотянет до Ла-Манша и сам добровольно упадет в море.
Но он упал точнесенько на голову бедного Вим де Лара – к несчастью для него и к великому счастью для Москвы. Дело в том что именно в этот день, 4 июля 1989 года, состоялся визит Михаила Горбачева во Францию и дотяни МиГ еще 15 километров до французской территории, скандал получился бы неописуемый!
А так шум удалось замять. СССР выразил семье погибшего бельгийца соболезнование и тихо выплатил ей 800 тысяч долларов компенсации. «Мы едва избежали непостижимой катастрофы. Трудно представить, что могло случиться, упади самолет на промышленные кварталы Лилля», — облегченно вздохнул министр внутренних дел Бельгии Льюис Тоббэк и выразил молчаливое желание забыть эту историю. Все без исключения чиновники натовских стран это желание молчаливо поддержали.
И забыли. Причем о Матиасе Русте, приземлившему свою «Сесну» у стен Кремля 28 мая 1987 года слышали почти все и советскую ПВО за это не ругал только ленивый, а вот про полёт «всадника без головы» МиГ-23М (бортовой номер 29) 4 июля 1989 года через всю Европу помнят немногие, как почти никто и не ругает в связи с этим натовскую ПВО.
А ведь неуправляемый полёт МиГа наглядно показал, что система ПВО НАТО оказалась тогда тоже «не на высоте». Ведь после пересечения «железного занавеса» полёт МиГ проходил над западногерманскими, американскими и британскими группировками войск, их системами ПВО и аэродромами с истребителями. Однако прервать полёт советского самолёта натовцы так и не решились (или не смогли).
Томас застенчиво переминался с ноги на ногу, мучимый мыслью - стоит ли задавать рыцарю дурацкие вопросы, или оно выйдет себе дороже? Леди Доминик была добра сердцем, но уж столь был кроток ее нрав, что она куда чаще искала опоры в мече, нежели в молитвах... Наконец он решился: - Сер, а правду ли люд молвит, что коли человек дух испустит, то становится легче на 21 грамм? - Правда, Томи, - сегодня звезды благоволили оруженосцу. - Это душа? - в голосе юноши звучали неуверенность и затаенная надежда. Доминик поудобней откинулась в кресле, смакуя темное вино, и хитро прищурилась. - Это совесть, мой мальчик! Недаром же говорят, что у бессовестного человека ее и грамма не будет. Покойнику стал быть она и вовсе ни к чему...
Вопрос: Интересно ваше мнение (к первому отрывку тоже присобачил опрос см тег)
- Торуг! - Да, Ульфрик? - Можно тебя на три слова?... онли для ветеранов бронетанковых войск Fus Ro Dah! ********* - Ульфрик, если хочешь, чтобы легенда была красивей - пусть все сделает Довакин! - Галмор, а ты уверен, что я хочу войти в легенды, как довакин почистивший картошки на все войско? - Заткнитесь оба и чистите! ********* Имперские разведчики осторожно подкрадывались к лагерю Братьев Бури. Все жители окрестных деревень сбежались поглазеть, на это лязгающее железом и сверкающее на солнце стадо баранов. ********* Ульфрик посылает Довакина к ярлу Вайтрана с топором. Через пару дней Довакин возвращается и отдает топор обратно. - Не взял. - Ясно. Вот значит как он решил... А чем хоть мотивировал? - О! Он так мативировал! И меня мативировал и вас мативировал и все наше братство та-аак обмативировал.... ********* Летает Алдуин над Хелгеном и жжет все подряд. Смотрит какой-то оборванец между горящих зданий бежит, ну и дыхнул огоньком... Дым коромыслом стоит, не видать ни хрена. Дракон понять не может - попал или не попал. Бежит по горящему городу Довакин, пламя с задницы сбивает и думает: "Ну, Алдуин - ты попал!" ********* - Брелина, ты чего плачешь? - У меня котенка молнией убило... - Вот несчастье... А как это случилось? - Ну я наконец смогла молнию скастовать, а Дж'зарго отскочить не успел... ********* - В юстициары что, по интеллекту набирают? - А почему ты спрашиваешь? - Ну вот кем надо быть, чтобы спросить у здоровущего норда в броне Братьев Бури, который только что на твоих глазах порвал пасть дракону - не хочет ли он покаяться в поклонении Талосу? - И это при том что он один, а их всего трое...